Демократический публицист
М. Макки, очень популярный в те годы в Италии демократический публицист, сформулировал проблему в виде вопроса: «Ружья или книги?» И, отвечая, утверждал, что «распространение одной хорошей книжки полезней для революции целого арсенала ружей и бомб».
Мадзини важности просвещения масс в принципе не отрицал, но после событий 1848—1849 гг. длительная эта работа кажется ему излишней. «Образование нашего народа, — заявляет оп теперь, — завершилось на баррикадах Милана, Рима, Врешии, Палермо, Болоньи (т. е. в революционных боях 1848—1849 гг.— К. К.). Народ наших городов не нуждается, чтобы его, шаг за шагом, подводили к восстанию. Он ринется в восстание без оглядки, стремительно, когда те, кого он признает своими вождями, скажут ему: час настал».
Но именно эта упорная вера Мадзини в повседневную готовность народа к революции и вызывает особое раздражение и становится основным пунктом предъявляемых ему «обвинений». Ибо если в 30-х годах мысль, что Мадзини переоценивает революционную готовность масс, еще только пробивала себе путь в сознании итальянских демократов, то в 50-х годах она уже широко среди них распространена. Выражали эту мысль они по-разному. Одни, как А. Франки (редактор авторитетной в те годы демократической газеты), лаконично: готов ли народ подняться по первому зову, спрашивает он и, обращаясь к Мадзини, отвечает: «Вы говорите да, а мы говорим нет». Другие, как А. Бертани, более развернуто: Италия, пишет он, страдает, стонет, глухо волнуется, но Италия это еще не «пороховой погреб», каким ее видит Мадзини. Итальянский народ «не готов выйти на улицу в любой момент», как опять-таки думает Мадзини. Он должен понять, что постоянные неудачи организуемых им выступлений объясняются не отсутствием оружия или денег, а тем, что на них не отвечала страна...
