Национальная идея
Для национальной идеи спокойствие — это смерть,— утверждал демократ Аспрони,— Древо свободы никогда не разрастется и не станет гигантским, если оно не полито кровью мучеников».
После гибели Пизакане шквал обвинений и упреков, обрушившийся на Мадзини, был яростен, как никогда. Дискуссия о методах действий, шедшая в рядах итальянских демократов уже не одно десятилетие, достигла в 1857—1858 гг. своего апогея.
Порицая искусственно организованные заговоры и выступления, оппоненты Мадзини настаивали на предварительной работе в массах, или, как тогда говорили, «просвещении масс».
Еще в 1835 г. вышла в свет книга Н. Томмазео, молодого поэта и филолога, будущего соратника Д. Манина в руководстве Венецианской республикой 1848— 1849 гг. «Массы невежественны, инертны, забиты,— писал Томмазео.— Те, кто надеется по первому зову увлечь за собой на восстание народ полей, их не знающий, идут по ложному пути», И в письме к Мадзини:
«Я хочу упрекнуть Вас в том, что Вы не учитывали состояние нашего народа, не дали ему книг, которые помогли бы ему из этого состояния выйти... Добродетель не только в борьбе, но и в том, чтобы подготовить к борьбе себя и других... Слово — тоже оружие, и не менее, если не более, сильное, чем ружье. Но это путь долгий и трудный».
Так думал не только Томмазео. «Если миллионы позволяют немногим держать себя в цепях, если народ терпеливо несет ярмо... скажите, что этот народ не понимает еще, что его права нарушены». Такой народ надо просветить, и это «ускорит восстание и сделает его много сильней и неодолимей, чем если мы будем ежедневно твердить народу восстань»,— утверждал, в 50-х уже годах, лидер тосканских либералов Дж. Монтанелли.
