Новая неудача Мадзини
Каждая новая неудача Мадзини, каждый провал его очередного заговора вызывали теперь все более страстные на него нападки. Мадзини упрекали в том, что он не знает реального положения в стране, что он хочет «делать революцию» силами одних только эмигрантов, что, стремясь приблизить революцию, он дискредитирует ее и тем самым отдаляет. Его называли безумцем, маньяком. Обвиняли в том, что он — из одного лишь честолюбия — посылает людей на верную смерть. Сравнивали его с колоссом на глиняных ногах, с влюбленным, который не видит ничего, кроме предмета своей страсти, с батраком, который полагает, что можно в любой день — и чем раньше, тем лучше — приступить к сбору урожая. От него отходили соратники, друзья. Против участия в «преждевременных заговорах» Мадзини предупреждал итальянцев Гарибальди, выступил глава Венецианской республики 1848—1849 гг. Д. Манин. И даже Ф. Орсини, правая рука Мадзини в организации «партизанских вылазок» середины 50-х годов, заявил теперь, что жертвы, приносимые патриотами, бесплодны, ибо «у народа нет никакого желания восставать».
Естественно, у Мадзини были и единомышленники. «Неудачные выступления — это школа борьбы, а не предсказание будущего... свободный человек не бывает сломлен препятствиями... Мы надеемся, а значит, и верим, что не все мертво на Сицилии. Под пеплом таится огонь, и дуновения, одного только дуновения достаточно, чтобы он вспыхнул». Это из письма демократов Сицилии. А вот что писал близкий к Мадзини демократ П. Чирони: «Я устал от бездействия... Борьба, какая бы она ни была, я ее приемлю». «Я не порицаю частичные и неудачные попытки...
