Вооруженные отряды
Небольшие — по 50, 30, даже 20 человек — вооруженные отряды должны — каждый в своей местности — взрывать железнодорожные мосты, перерезать телеграфные провода, захватывать склады оружия.
Мадзини надеялся, что, когда их действия раскалят обстановку в стране, «люди из средних классов скинут с себя броню скептицизма и неверия и будут с нами». Но он надеялся и намного большее. Число вооруженных отрядов будет расти, пламя революционной борьбы — где бы оно первоначально ни вспыхнуло — будет охватывать все большую территорию и в конце концов «разгорится в революцию».
Как бы оптимистично это ни звучало, но Мадзини в 50-х годах XIX в. уже понимает, что развязать революцию удастся не сразу и значительная часть партизанских вылазок обречена на неудачу. Но «их надо повторять снова и снова, пока они не увенчаются успехом». Надо потому, что «борьбе учат борьбой», и потому, что «мы сейчас вступили в такую стадию борьбы, когда каждая частичная, победа врага может лишь ускорить его конечное поражение». Но он не может также не понимать, что, делая ставку на мелкие, легко подавляемые выступления, он тем самым обрекает на жертвенную гибель если не всех, то многих их участников.
Именно так, как призыв к самопожертвованию, и поняли «новую тактику» иные из тех рядовых итальянских демократов, которым предстояло проводить ее в жизнь.
«Брат! Веря в будущее и не боясь мученичества, мы с энтузиазмом читали Ваши статьи... Истина, которая в них содержится, убедила нас... что Италия — это пороховой погреб, в который надо лишь кинуть искру... И мы сказали себе: пойдем первыми... Мы знаем, что нам грозят серьезные опасности... темница, расстрел могут положить конец нашим дням. Это нас не пугает».
